суббота, 22 июня 2013 г.

Июнь 41-го в Пинском р-не, Брестской обл.

В детстве я был идейным октябренком-пионером-коммунистом. Мой папа был самым настоящим коммунистом, работал в райкоме КПБ. Я свято верил тому, чем нас зомбировала советская агит-пропаганда, по другому просто и быть не могло. В целом я был доволен всем, меня устраивало мое социальное происхождение, у меня были довольно правильные предки, из крестьян, один дед из середняков, второй из чистокровных бедняков. Но одна тема мне всегда портила настроение. Вернее даже две. Отношение моих бабушек и дедушек к организации колхозов и Великая отечественная война.

Все выходные и каникулы я проводил в деревне и времени поговорить на эти темы у меня было предостаточно. Больше всего мне не нравилось, что ни один мой дед во время войны не ушел в партизаны. Даже то, что тогда они были подростками, никак не обеляло их в моих глазах, ведь из книжек я знал, что тогда и взрослые и старики и дети взялись за оружие и ушли в партизаны.

Следующее, что меня удивило, это непонятная реакция на вопрос о зверствах фашистов. Какое-то невнятное "ну да, немцы в конце войны злыми были" - согласитесь, ну что это за реакция на извергов, устраивавших хатыни? Уже тогда я с опаской подозревал, что приходу фашистов в моей деревне по началу были рады. Это сейчас я понимаю, что по другому и быть не могло, учитывая, что зверства советской коллективизации и раскулачивания начались здесь всего 2 года назад, в 1939. Ситуацию спасало только то, что один дед был отправлен на работу в Германию. Я тут же стал рассказывать, что мой дед был в концлагере, голодал там и ел суп с червями. Про то, что это был не концлагерь а просто принудительная работа на одном из танковых заводов германии, я узнал уже позже, когда немного подрос и мог отличать одно от другого. Освободили его американцы, а советская власть отправила его уже в советские лагеря. Второй дед от принудительных работ на благо фашистов откосил, спрятавшись на огороде в картошке, за что чуть не получил очередь из автомата. Странно было узнать, что некоторые отправлялись в германию добровольно. Хотя сейчас уже не странно.

Партизанов у нас в деревне было мало. Правда меня коробило, когда бабушки рассказывали, что жители моей тихой полесской деревушки боялись их больше немцев. Зато с таким ужасом войны, как летящие на голову бомбы, жителям деревни пришлось столкнуться лишь однажды. Это были бомбы Красной Армии во время освобождения. Вся деревня ушла в лес и пережидали наступление там.

Ну а голод? Голод был, да... Рассказывали про суп из крапивы. И еще лет 20 после войны был голод...